В то время как эксперты из Кремниевой долины всерьез анализируют сценарии экзистенциального кризиса, включая угрозы ядерного масштаба и конфликты с применением автономных беспилотников, в Китае к подобным прогнозам относятся скептически. Издание The New York Times сообщает, что китайская сторона зачастую интерпретирует разговоры о «конце света» в сфере искусственного интеллекта либо как характерную для Запада риторику, либо как попытку сдержать технологический прогресс азиатских игроков.
Существенный разрыв в мировоззрении обусловлен разным подходом к управлению рисками. Если для западных разработчиков сценарий утраты контроля над технологией является катастрофическим, то в китайской политической системе гипотеза о превосходстве ИИ над государством не находит поддержки. Опыт управления в стране позволяет властям полагаться на механизмы подавления любых дестабилизирующих процессов. Как отмечает The New York Times, решение потенциальной проблемы «неуправляемого» ИИ может заключаться в элементарных физических действиях: масштабном отключении интернета, введении блэкаута или привлечении к ответственности лиц, допустивших выход алгоритма из-под контроля.
Технологический журналист Афра Ван указывает на фундаментальную разницу в уровне полномочий государственных структур. По её словам, китайские власти обладают колоссальным рычагом влияния в реальности, способным мгновенно изолировать целые города от электроснабжения или изъять средства связи у населения. В условиях столь тотального контроля над физическим миром убедить партийное руководство в том, что цифровая сущность, существующая внутри компьютерных систем, способна представлять реальную угрозу, практически невозможно.
Кроме того, в китайской медиасреде и профессиональном сообществе существует иная точка зрения на подобные апокалиптические предсказания. Многие эксперты рассматривают предупреждения о глобальной опасности как циничный инструмент маркетинга страха. Согласно этой версии, американские технологические корпорации используют подобные нарративы, чтобы искусственно замедлить развитие конкурентов в Азии, создавая барьеры для роста китайского сектора высоких технологий.
